Буть к Богу - Монахи и миряне. Разница и сходство
Не пострижение и одеяние делают монахом,
но небесное желание и Божественное житие.
Ефрем Сирин
Все усердно оставившие житейское, без сомнения, соделали это или будущего ради Царствия,
или по множеству грехов своих, или из любви к Богу.
Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было неразумно.
Знайте, что вы покусились идти путем кратким, хотя и жестоким,
на котором одна есть стезя только, вводящая в заблуждение.
Она называется самочинием (Своеволие=AZ).
Иоанн Лествичник
Добродетель удаления от мира состоит не в переселении тела,
но в устранении от мирских дел, чтобы не занимать ума своего миром.
Исаак Сирин
Отрекшийся от житейского, то есть от жены, имения и прочего,
внешнего лишь человека сделал монахом, а не внутреннего.
Но кто отрекся от страстных помыслов о всем этом,
тот сделал монахом и внутреннего человека, который есть ум.
И такой есть истинный монах.
Внешнего человека легко сделать монахом, если захочешь,
но не мал труд - сделать монахом человека внутреннег.
Св. Исихий
Если прежде не научишься хорошо жить с людьми,
то и в уединении не можешь хорошо жит.
Авва Лонгин
=========
....человек от слов своих оправдается и от слов своих осудится - и не только от слов, но и от жизни;
помня, что знание только прибавляет нам ответственности и вновь и вновь требует от нас исправления, покаяния, вступления заново в ту жизнь, которую мы когда-то увидели перед собой и которую большей частью осуществить не сумели....
Монашеский путь заключается в том, что есть люди, какие-то души так возлюбили Бога, что ничего не осталось в мире настолько дорого, чтобы оторвать их сердце, их мысль, самую жизнь их от Бога, возлюбившего их всей жизнью и смертью Христа. Это люди, которые готовы идти за Христом, куда бы Он ни шел. И мы знаем, что путь Христов - это путь на Голгофу, это путь на распятие ради спасения мира.
И очень важно помнить, что распятие монашеское, как и распятие Христово - не личный подвиг о спасении своей собственной, как бы обособленной, души, это подвиг всецерковный, это участие в спасении мира.
Был на Валааме послушник Николай, старик, более пятидесяти лет проживший в Валаамском монастыре и никогда не ставший монахом, не принявший пострига. Его как-то спросили: почему, живя монашеской жизнью, не имея ничего, кроме этой жизни, ты не принял пострига?..
И Николай со слезами ему ответил:
Я еще не могу принять пострига, я не научился сострадательному плачу о всей вселенной...
Это очень важное слово; потому что слишком легко нам думается, что монах - это человек, который уходит от всего ради спасения собственной души.
Разумеется, что участие в спасении мира не может пройти мимо спасения собственной души. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою, жизнь свою сделает напрасной?
Но оба пути (мирской и монашеский) сливаются в одно.
Речь о том, что человек не может принимать монашество, не может войти в ту духовную и душевную устойчивость, которая нужна для монашества, пока он не понял,
что если он Бога не найдет здесь, то незачем Его искать где бы то ни было, он Бога все равно нигде не найдет, потому что Бог не находится тут или там.
Бога находят в глубинах собственной души, когда через молитву, через подвиг, через голод о Боге доходят до самой встречи с Живым Богом.
Поэтому первое условие, которое ставится монаху - именно вопрос об этой устойчивости. Пойми, знай, что искать Бога где бы то ни было незачем; если Его здесь для тебя нет - нигде Его нет для тебя...
Это значит, что если твое сердце, твой ум для Него закрыты здесь, то лишь закрытое сердце и закрытый ум ты унесешь в любое место, куда пойдешь в поисках Бога.
Но для того, чтобы осуществить такое состояние, такую устойчивость внутреннюю, они связывались тем, что мы называем монашескими обетами, которые, в сущности, производны; они - условия, позволяющие человеку неколебимо стоять перед Богом, не ища Его нигде, кроме как в глубинах своей души, которых касается Сам Христос.
Это обеты суть послушания, нестяжательности и целомудрия.
=Послушание не заключается только в том, чтобы слушать или услышать то или другое веление и его исполнить - сначала с натугой, а затем с доброй волей, а затем с радостью. Послушание заключается в том, чтобы научиться всем своим существом: и умом, и сердцем, и волей, и даже телом своим - слушать того, кто говорит.
Цель послушания конкретному живому человеку, в конечном итоге, заключается в том, чтобы научиться слушать голос собственной совести и слушать голос Бога, звучащий в Евангелии, звучащий в глубинах души в молчании, в молитве, в тишине.
Поэтому монашеское послушание является сначала школой, а потом такой открытостью, таким внутренним безмолвием, которое позволяет слышать Бога, и опять-таки, перерасти себя и влиться в тайну общения с Живым Богом. И уж тогда можно сказать, что мы - не только место вселения Святого Духа, потому что мы больше, чем сосуд, просто содержащий святыню, - мы делаемся сосудом, который сам пронизан святостью.
=Нестяжательство не зависит от бедноты. Можно ничем не обладать - и всем своим существом мечтать о богатстве, о том, чтобы владеть чем-нибудь. Нестяжательство заключается в том, чтобы ни к чему не быть привязанным и ни от чего не зависеть. Апостол Павел научился жить и в бедноте и в богатстве, научился тому, чтобы ничто им не обладало. Все, чем мы как будто обладаем, нас порабощает и делает рабами.
Вспомните притчу Христову о призванных и избранных, о том, как царь учредил пир по случаю брака своего сына и призвал своих друзей. Первый сказал: не могу идти к тебе, я купил участок земли... Это человек думал, что участок ему принадлежит; на самом деле ОН принадлежал этому участку, потому что не мог оторваться от него.
Другой сказал: я купил пять пар волов, мне надо их испытать... Он тоже думал, что обладает этими волами, на самом же деле волы им обладали.
Подумайте, каждый, что в нашей жизни может быть таким обладанием.
У каждого есть задача в жизни, такая (как нам кажется) важная, что всё должно ей уступить;
мы не можем оторваться от работы, призвания, которое представляется целью, содержанием всей нашей жизни;
мы не можем идти к Богу Самому, потому что, как нам кажется, мы делаем Божие дело ...
Как это страшно!..
Третий сказал: не могу прийти на брак твоего сына, - я сам женился, мое сердце преисполнено собственной радости,
в нем нет места для того, чтобы разделить твою радость, радость жениха и невесты...
Вот это образ того, как можно быть порабощенным, считая, будто сам обладаешь тем, что тебя держит пленником.
В конечном итоге вопрос о нестяжании сводится к первой заповеди блаженства:
Блаженны нищие духом, ибо тех есть Царство Небесное.
Кто такие эти "нищие духом"?
Это те, которые всем своим нутром поняли, что они всецело зависят от любви Божией.
Это те, которые поняли, что самая жизнь, в них действующая - это Божественное дыхание, которое им было дано, что у них нет собственной жизни, которая принадлежала бы им, это дар.
И дальше - это те, кто знает, что не они нашли Бога, а Бог их обрел...
Они знают, что всё в жизни - дар Божий, все, чем они богаты - дар.
Дружба - дар, любовь родителей - дар, любовь жениха и невесты - дар друг другу, и так далее.
И это так дивно!
Если бы что-нибудь принадлежало нам, оно было бы вырвано из тайны любви.
Все, что я мог бы назвать своим, не было бы даром ни человеческой, ни Божественной любви.
И потому только те, кто поистине, до самых глубин стал нищ духом, живут в Царстве Божием, в Царстве, где Бог является Царем, ими избранным, ими принятым, ими возлюбленным, от Которого всё, что у них есть, всё, что они собой представляют.
Это поистине область Божественной любви.
И потому нестяжательство не заключается только в том, чтобы того или другого не иметь, а в том, чтобы постепенно вырастать в это состояние нищеты духовной, где всё является любовью, даже самые простые, незатейливые вещи.
Всё на свете, всё в жизни - это Божественная любовь; даже пища, которую мы едим, это Божественная любовь, ставшая съедобной.
=И наконец - целомудрие. Это понятие сложное.
Целомудрие - состояние того, кто достиг такой цельности духовной, такой мудрости внутренней, которая не дает ему отклониться от Бога, отклониться от чистоты, отклониться от всего человеческого величия, то есть от служения в себе самом образу Божию.
Целомудрие начинается в момент, когда, обнищав сам, я смотрю на своего ближнего с благоговением:
он - Божий образ, он - икона, он для меня - святыня.
Не он призван мне служить, а мне дано Богом видеть в нем икону, образ, и послужить становлению этого человека:
становлению его из состояния образа в состояние живого, действующего, победного подобия.
Целомудрие, цельность духовная означает новое отношение с Богом, новые отношения с собой, новые отношения с окружающими людьми и с окружающим миром. В отношениях с Богом это означает конец разделенности; по отношению к себе это значит то дерзание, которое нам позволяет жить не поверхностно, не слегка, а жить вдумчиво, глубоко, жить всей - порой страшной и всегда опасной - глубиной своей жизни и своей души; по отношению к людям это значит жить глубинно, встречать людей не только поверхностно, и не сводить все отношения к самому себе, а жить так, чтобы прозревать глубины людей, говорить этим глубинам слово жизни, охранять эти глубины от соблазна, от зла, от разрушения.
Это тесно связано со смирением.
Смирение - состояние человека, который в мире с Богом, со своей совестью, со своим ближним, со своей судьбой и даже с теми вещами, которые его окружают. Святой Исаак Сирин сказал: никто не может молиться чистой молитвой, кто не примирился с Богом, с совестью, с ближним и с теми вещами, которых он касается и которыми пользуется, потому что и они - Божие творение, и к ним тоже надо относиться благоговейно.
В этом отношении целомудрие и смирение идут рука об руку. Латинское слово humilitas, которое и переводится как "смирение", происходит от слова humus, что значит "плодородная земля".
Св. Феофан Затворник говорит об этом в одном письме следующее:
Подумайте о земле, - она безмолвно лежит перед лицом неба, она открыта и небу и сиянию солнца, и дождю;
больше того: по ней ходят, ее топчут; хуже того: на нее льют помои, грязь, и она безмолвно пред лицом неба лежит, все принимая и из всего принося плод, обогащенная тем, что дается и небом и землей...
Вот краткий очерк о монашеских обетах.
Но обратите внимание на то, что эти обеты, которые так ясно, ярко выражены в службе пострига, являются также руководящими звездами брачной жизни.
Монах обязуется к совершенной, непоколебимой устойчивости; в брачной жизни это называется супружеская верность.
Монах обязуется научиться слушать всем существом голос, звучащий рядом; в браке оба супруга призваны так друг другу внимать, так быть друг к другу обращенными, так совершенно забывать себя самих, чтобы вслушиваться друг в друга, слышать и невысказанное слово, воспринимать самую рябь, которая проходит по душе другого человека.
Это послушание самое истинное, потому что в нем - тот отказ от себя самого, о котором говорит Спаситель Христос:
Если вы хотите следовать за Мной, если хотите быть Моими учениками, отрекитесь от себя, то есть отвернитесь от себя, оторвите от самих себя взор, внимание, и обратите на Меня, Живого Бога, и на ближнего своего; он - образ Мой, икона.
Живая икона, которая к тому же обращается к вам с мольбой о внимании, о любви, о заботе, о сострадании, о жалости, о радости...
Если думать о целомудрии, разумеется, целомудрие в браке является ярким, четким выражением верности.
Это цельность души, это цельность ума, это цельность всего человека.
Апостол Павел и другие духовные писатели говорят о прелюбодеянии.
Прелюбодеяние не начинается в момент, когда телесный грех совершается.
Прелюбодеяние совершается тогда, когда душа отворачивается от любимого и обращается на что бы то ни было, что находится вокруг.
И наконец, нестяжательность в браке, конечно, не заключается в том, чтобы ничего не иметь, потому что в браке человек обязан заботиться о своем супруге, о своих детях, о своих родителях;
нестяжательство заключается в том, что чтобы ничем не обладать для самого себя, чтобы любое наше обладание скользило через наши руки, как дар тем, которые нас окружают.
И надо помнить, что и в браке есть трагическое, подвижническое измерение, когда человек должен себя побороть, побороть свою узость, раскрыться, победить силой и благодатью Христа;
и в монашестве есть обратная сторона: ликование о том, что мы любимы Богом и что при нашем недостоинстве, при нашей хрупкости, при нашей греховности, нам дано любить Бога той любовью, на которую мы способны, и отвечать ликующей благодатью на то, что Он умеет нас любить, какие мы есть, не ожидая, чтобы мы стали святыми, а любя нас в немощи нашей.
Он любит нас, как садовник, который бережно заботиться о хрупком ростке, защищая его от всего, что может его погубить, с тем, чтобы этот росток окреп и стал всем, чем он может стать.
И поэтому мы должны помнить, что в монашестве есть суровый подвиг - но и ликование, и в браке есть ликование - но и подвиг.
... оба пути (мирской и монашеский) сливаются в одно... перерасти себя и влиться в тайну общения с Живым Богом....
По Антонию Сурожскому.
